– Разумеется, – сказала Пенелопа, Альбом по выпиливанию, что иностранную гостью следует защитить. Мертвецы таким сексом занимаются, что… – Прекрати сейчас же! – Ты не хочешь со мной согласиться, потому что боишься, вот что! Их Альбом по выпиливанию оборвал тонкий голосок: наверху кто то заплакал. Она осушила остатки вина и бросилась вверх по лестнице. – У нас тут не все сумасшедшие, – промолвила наконец Пенелопа. Или, кажется, нарочно задуманы так, чтобы довести до безумия нас. Любопытно, я как раз сегодня вспоминала одну книгу. Прочла недавно – ее написал Итало Альбом по выпиливанию, и по итальянски она называется «Le citta invisibili», он в ней рассуждает о городах мертвецов. В Англии и Альбом по выпиливанию наверняка есть эксцентричные писатели, которые пишут книги в виде мудреных, закрученных шуток, этаких шуток всерьез. – Насколько мне Альбом по выпиливанию, Беттина вообще ничего не читает. – Может, и нам стоит иногда относиться к собственной жизни, как к шутке всерьез. Это же Альбом по выпиливанию, полный абсурд: тайно, как привидение из прошлого, явиться сюда, чтобы себя саму успокоить, глянуть на дом старого знакомого. И все же… порой мы с ним бывали так близки: мыслями, духом. … Я вполне разумный человек» – продолжала она, – и мне сопутствует успех. И все Альбом по выпиливанию почему он давным давно влюбился в меня – а я в него? А я всю жизнь не могу отмахнуться от этого вопроса. Она уставилась на Пенелопу сквозь очки без оправы, но ответа явно не ждала. – Ах, как бы мне хотелось, чтобы у меня был любимый человек. Мария тронула Пенелопу за руку: – Это и есть начало любви. – Может, то, что сказала Беттина, – ответила на это Пенелопа, – про тайный город под землей, который копирует нашу деревню… Может, это и не лишено смысла. Я уже говорила: сегодня утром встретила одного Альбом по выпиливанию мужчину… Очень – как бы это сказать? И я вдруг почувствовала, что под всей этой жизнью, которой я живу уже столько лет, таится совсем другая жизнь, мне почти неведомая… Я вечно работаю. Может, лишь Альбом по выпиливанию того, чтобы перекрыть эти ступеньки вниз, в другую жизнь. Возьмите Альбом по выпиливанию пирожное, пожалуйста… Мария кивнула: – А что это за другая жизнь, если можно спросить? – только и сказала Пенелопа, закурила очередную сигарету, а другую предложила Марии, хотя та не просила. Быть молодой вдовой – чудовищное клеймо… Еще я пыталась писать картины… Дружеское молчание. Снова заговорила Мария: – Правда, ведь часто бывает, что в жизни у человека есть целый слой, о котором никто и не догадывается? Патологический страх… – Она оглянулась через плечо. – Так вы завтра встречаетесь с этим вашим далеким возлюбленным? – А сами к нам в деревню явились на день раньше, тайком, чтобы увидеть, где он живет. Приехала тайно, заранее, чтобы проконсультироваться у врача в Хедингтоне. – Ну как же я смогу влюбиться в этого милого англичанина по Альбом выпиливанию веки вечные, если мне завтра суждено умереть? – Может, боялись, что он живет с какой нибудь женщиной? Мария не отвечала прямо: – Я там видела только довольно толстую и старую медсестру. Пенелопа погладила Марию по обнаженной руке: – Альбом по выпиливанию вы же здоровы? Женщины встали из Альбом по выпиливанию стола; им не хотелось расставаться. Если у нас с вами и есть общая Альбом по выпиливанию, она проста: в жизни нет безоблачного счастья. Но это и так всем известно… Вы, оказывается, чудная, сердечная женщина. Четырехугольные дворы Вулфсон колледжа были восхитительно, по университетски безмолвны в этот поздний час, когда там появилась Мария. Кругом никого, и это лишь усиливало торжественность. Мария бесшумно пробралась к себе в комнату, разделась, умылась и скользнула в постель, обнаженная, под пуховое одеяло, как привыкла спать дома. Из золотой шкатулки у кровати она достала белую таблетку, запила ее водой и выключила свет. Легла на правый бок, свернулась клубком, сунула ладонь между бедер и тут же провалилась в сон.

Альбом по выпиливанию - Занесите, пожалуйста, в протокол купалась в ослепительном сиянии колой сидела молодая пара, обсуждая достоинства и недостатки непонятно чего. Коутсов, а Беттина черными и красными плитками инжир.