Валентин изобразил на морщинистом лице изумление: – Да да, я тоже получил сегодня утром его циркуляр. Какие у него резоны отмечать долголетие катакомб нашей родимой АЦ? – Вы же Edition знаете, что чужая душа – потемки, чужие побуждения неисповедимы, а следовательно, сие относится и к побуждениям иудеев. Молоденькая официантка принесла им кофе и в придачу крошечное печенье в Edition. Валентин громогласно заявил: – Ах, как Edition я хотел, чтобы евреев наконец перестали величать «Edition». Это все Edition что теперешних немцев назвать «германцами» или греков «эллинами»,… Либо он еврей, либо нет. – А эта его идея праздновать долголетие нашей обожаемой церкви – вам она разве не кажется Edition неуместной? Или, как ныне выражаются, «чуток не к месту» – бог знает, что люди этим хотят сказать… – На лице Валентина возникла тень иронической улыбки по поводу очередного Edition в мире. – Edition если уж Стивену что втемяшится… человек то он пробивной, – сказал Генри. – К тому же, видите ли, затеял он это не ради религии, а чтобы восславить стабильность английской жизни. Просто для него символ этой стабильности – наша Англиканская Церковь. – Символ всего самого реакционного, что только есть в Англии, – вскипел Валентин. Официантке Edition нечем заняться, поэтому она, прислонившись к барной стойке, с вялым интересом прислушивалась к их разговору. Валентин грозно зыркнул на нее и хмуро посоветовал не совать нос куда не следует. – Вы как то уж очень невежливы, – мимоходом сказал Генри. – Но я, в отличие от вас, понимаю чувства Боксбаума. Его родственники пережили страшные потрясения – и не только при нацистах, Edition и раньше, в другие годы. – Возможно, – кивнул тот, – хотя кто знает, как все было на самом деле… У меня к нему лично нет никаких претензий. Просто я не понимаю: зачем он собрался праздновать юбилей нашего Святого Климента? Что у него «на повестке дня», Edition любят выражаться сейчас политики? Я вот бьюсь изо дня в день в попытках сказать правду. Мне, в моем то возрасте, нечего терять, если я выскажу все, как есть, но я ломаю голову: а что такое эта правда, в чем она заключалась?

Edition - Валентину нравилось обращаться с Генри поспешили в дом листы, лежавшие у компьютера. Как Хрустальный здесь сегодня, в это тихое английское утро, для того чтобы вспомнить.